Грустные и веселые бытовые сценки придворной жизни. Великосветские анекдоты (порою весьма ядовитые). Картины природы. Философские размышления. Прозрачный, хрустальный язык. Острый и язвительный ум рассказчика. Незаурядная наблюдательность…”Записки у изголовья”, признанные еще при жизни автора безоговорочным шедевром и ставшие своеобразным “бестселлером” (разумеется, в очень узком придворном кругу, но иного в Японии эпохи Хэйан не было — тотально неграмотен был не только народ, но и зарождавшаяся самурайская знать), положили начало уникальному литературному жанру “дзуйхицу”, более или менее удачно переводимому как “эссе”, но в точности эссе не являющемуся.В действительности “дзуйхицу” — просто не скованные никакими рамками записи обо всем и ни о чем. “Чистое искусство” в прямо-таки дистиллированном виде, “красота ради красоты”, не пытающаяся спастись за перипетиями сюжета и ценимая за то, чем, собственно, и является, — абсолютное совершенство стиля, которым проза Сэй-Сёнагон выделяется даже на фоне богатейшей плеяды талантливых стилистов средневековой японской литературы.